Получите консультацию прямо сейчас:

>> ПОЛУЧИТЬ БЕСПЛАТНО <<

Мы ответим на все Ваши вопросы!

Как помочь наркоману адаптироваться после тюрьмы

Как помочь наркоману адаптироваться после тюрьмы

Легко ли найти работу, выйдя из тюрьмы, и сколько лет придется доказывать профпригодность. Теперь люди считаются судимыми. Если наказание условное, то судимость будет погашена после истечения испытательного срока. В отношении тех, кто получил реальный срок, судимость считается погашенной через несколько лет после отбытия наказания.


Получите бесплатную консультацию прямо сейчас:
8 (800) 500-27-29 Доб. 389
(звонок бесплатный)

Дорогие читатели! Наши статьи описывают типовые вопросы.

Если вы хотите получить ответ именно на Ваш вопрос, Вам нужна дополнительная информация или требуется решить именно Вашу проблему - ОБРАЩАЙТЕСЬ >>

Мы обязательно поможем.

Это быстро и бесплатно!

Содержание:

«Проще кого-нибудь грохнуть и сесть обратно». Есть ли жизнь после зоны?

Сегодня отечественная наркология стоит перед необходимостью выбора концепции дальнейшего развития. Они почти всегда результат обобщения опыта практической работы. Статья написана в необычной для специальных публикаций форме повествования от первого лица и, благодаря доступному языку, будет понятна самому широкому кругу читателей.

Тем не менее она представляет несомненный интерес и для людей, профессионально занимающихся психиатрией состояний зависимости. В ней они найдут свежий, нестандартный взгляд на самые основы своей специальности.

Редакция надеется, что эта статья положит начало заинтересованному и конструктивному обсуждению проблем и путей развития отечественной наркологии. Но не это главное. Я искал и нашел дорогу, которую сегодня ищут многие.

Во время учебы в Днепропетровском медицинском институте я мыслил себя только хирургом. Закончил субординатуру и интернатуру по детской хирургии, увлеченно работал по специальности. Но вскоре появилось сначала смутное, а затем все более определенное ощущение того, что я занимаюсь не своим делом.

В гораздо большей степени, чем работа в операционной, меня привлекал анализ симптомов и процесс постановки диагноза. Тогда же меня очень заинтересовала психология человека, мотивы человеческого поведения. Я понял, что хочу стать психиатром. При первой возможности, отложив в сторону амбиции молодого хирурга, я поступил ординатором в одну из периферийных областных психиатрических больниц.

С большим интересом стал изучать психиатрию. Почти все время проводил в клинике, жадно читал специальную литературу. Позднее прошел курсы, получил квалификацию психиатра. Для меня всегда было совершенно очевидно, что любая деятельность оценивается по ее результатам. А в психиатрии результат врачебной деятельности не очевиден.

Если состояние больных и меняется к лучшему, то невозможно с уверенностью сказать, результат ли это работы врача или просто у пациента такая форма течения болезни.

Именно тогда у меня стала формироваться психотерапевтическая и реабилитационная направленность мышления. Вскоре мне предложили работать в Днепропетровском областном наркодиспансере.

Я согласился, так как меня интересовала психотерапия зависимостей, и я имел опыт работы с такими людьми. Так я пришел в наркологию. Представления о наркологических отделениях у меня сложились еще во время работы в психиатрии. Это были отделения для лечения алкоголиков. Что такое наркоманы, я представлял очень смутно. Впечатления о наркоманах были самые негативные. Помню случай, когда несколько разбушевавшихся наркоманов избили больного. Я думал, что это преступники, волей обстоятельств попавшие к больным, и считал своим долгом защищать больных людей от их посягательств.

Помню мои первые впечатления в отделении для наркоманов: больные, которых выгнали из палаты, топчутся в коридоре, а люди в белых халатах увлеченно роются в тумбочках, подушках, матрасах. Я видел, что отношения пациентов и врачей это отношения врагов.

Одни постоянно что-то прячут, другие их разоблачают. Я чувствовал негативное отношение к себе со стороны пациентов и не знал, как к ним подступиться. В медицине существует понятие дозы. Врач, исходя из состояния больного, определяет, какие медикаменты и в каких дозах ему надо давать. Здесь было по-другому.

Врачи с многозначительным видом, глядя в потолок, назначали транквилизаторы и их комбинации. По сути, назначали столько, сколько наркоману удавалось выпросить. Попав в наркологию, я испытывал страх от соприкосновения с незнакомым и чуждым миром, в котором были решетки, тюрьмы, лагеря, многократно судимые люди. В это время мне предложили возглавить новое отделение для лечения наркоманов. Может, по молодости и самонадеянности, может, в угоду собственным амбициям, но я решил создать отделение, где наркоманы действительно будут выздоравливать.

Мне хотелось заниматься чем-то серьезным и важным. Если бы я мог тогда знать, насколько это сложно, я бы никогда не взялся за такое дело. Тем более, что тогда я еще совершенно не понимал, что надо делать. Речь шла о помощи людям. Я старался выбирать медсестер и санитарок, для которых человеческий контакт и желание помочь были естественными профессиональными чертами.

Правда, передо мной тут же встал вопрос: как правильно использовать эти качества в работе с нашим криминальным контингентом?

Я тогда еще не знал, как научить этому персонал, потому что не понимал, в чем будет состоять моя помощь пациентам. Но я точно знал, что первой моей задачей должно стать создание атмосферы, в которой эти женщины чувствовали бы себя в безопасности.

Я уже говорил, что в наркологии столкнулся с чужим и непонятным мне миром. Этот мир, как и отдельные его представители, вызывал страх. Все наркоманы имели что-то общее, в той или иной степени относили себя к уголовному миру и жили по правилам этого мира. Я понимал, что беспомощен перед ними, пока не знаю этих правил.

Каким оно было на самом деле? Но что действительно думают обо мне загнанные сюда милицией люди? Кто я для них? Ведь в их глазах я представитель того общества, которое надело на них наручники и насильно загнало в изолятор. Свой страх перед ними я пытался скрыть под маской директивности или фальшивого сочувствия.

Но не переставал докапываться до корней. Я рассуждал так: чего хотят от меня эти люди? Чтобы я назначал им транквилизаторы. Я понимал, что уважение, которое они мне демонстрируют, относится не ко мне. Они просто не обращали бы на меня внимания, если бы могли взять таблетки сами. Но чем бы я тогда отличался от обычного наркоторговца? И стоило ли проходить такой сложный путь и учиться медицине, чтобы, но сути, помогать наркоману оставаться наркоманом?

Стоит ли изображать любовь к наркоману, если я его боюсь? Что делать со страхом, который я не могу показать? Оставалось научиться понимать пациентов, изучая этот непонятный огромный мир, кусочек которого локализовался у меня в отделении.

Мне нужно было добиться того, чтобы отделением управляли не наркоманы. Каждый день я пытался найти выход из множества постоянно возникавших сложных ситуаций, и не потерять при этом человеческого лица. Я не мог этого допустить и не мог выступать в роли руководителя такой структуры, а значит, мне надо было просто уйти, отказаться от задуманного. Но мои молодые амбиции твердили, что я могу и должен что-то сделать.

И я начал делать. На это уходило все мое время: ежедневные разборы ситуаций, их анализ, сопоставление слов пациентов с их поведением. И эти люди постепенно начали ко мне прислушиваться. Анализируя и сопоставляя, я научился рассматривать манипулятивное поведение наркомана только как материал, не затрагивающий моих чувств и самооценок. Я начал выбирать правильное поведение в разных ситуациях.

Это значит, что я научился правильно видеть ситуацию, понимать настоящие мотивы поведения людей в этой ситуации и находить справедливое и понятное для всех решение. Любой случай, значимый для пациентов, становился поводом общих собраний. Это стало основной формой обучения медперсонала и молодых врачей. Беседы с пациентами на различные темы тоже стали привычным делом. Еще раньше, наблюдая своих пациентов, я увидел, что люди, которые хотят бросить наркотики и те, кто не собирается этого делать, совершенно разные.

Пациенты, которые действительно по каким-то причинам собирались прекратить наркотизацию, вели себя совершенно по-другому, чем все остальные.

Они не выпрашивали таблеток, ничего не клянчили, хотя я видел, что состояние у них точно такое же, какое другие трактуют как крайнюю степень болезни. Я начал думать: от чего это зависит? Почему люди с одним и тем же заболеванием, одними и теми же симптомами ведут себя совершенно по-разному? Оказалось, что поведение человека зависит от того, какие цели он преследует в каждой отдельной ситуации, чего он хочет, какая у него мотивация.

Ведь если человек испытывает боль, она не зависит от обстоятельств. В хирургии было не так: чем больше внимания я уделяю пациенту, тем лучше ему становится. Почему же с наркоманией все было наоборот? Я стал думать: что же такое эта абстиненция? Ведь почечная колика одинакова в любых обстоятельствах: человек лезет на стену от боли. А если проявления абстиненции грозят увеличением срока заключения или другими неприятностями, тогда она проходит гораздо быстрее и легче.

Я понял, что это выученный синдром. Человек знает, что он возникает, если бросить наркотики. Значит, от абстиненции не умирают. При правильном подходе она может помочь: человек, переживший абстиненцию без таблеток, обретает уверенность, что он может с ней справиться, что у него есть силы бороться.


Получите бесплатную консультацию прямо сейчас:
8 (800) 500-27-29 Доб. 389
(звонок бесплатный)

«Социализация лиц, вернувшихся из мест лишения свободы»

Длительное заключение влияет на личность человека, затрудняет его возвращение к нормальной жизни в обществе. Возможно, пришло время изменить наше отношение к системе наказания? Днями, месяцами, годами вы живете, не имея собственного пространства, возможности выбирать, с кем провести время, что съесть или куда пойти. Вы живете в окружении постоянной опасности и подозрений.

Мне было лучше на улице, с друзьями в подвале. В 13 лет попробовал алкоголь.

Смотреть комментарии. Желание вернуться за решетку вызвано их неспособностью вписаться в социум и враждебностью со стороны общества. Власти заявляют о проводимой реформе в пенитенциарной системе страны, одной из целей которой должна стать ресоциализация бывших заключенных. Отсидел 2,5 года и был отпущен на волю по условно-досрочному освобождению. Попытки устроиться на работу после освобождения не увенчались успехом:.

Врач-нарколог об опросе ВЦИОМ: Наркоманам нечего делать в тюрьмах

Участниками стали сотрудники психологического сектора социально-воспитательной и психологической работы СИЗО, колоний и тюрем, уголовно-исполнительных инспекций, специалисты центров социальных служб для семьи, детей и молодежи, негосударственные организации, специалисты более чем двадцати организаций и учреждений, так или иначе причастных к работе с заключенными, условно осужденными и отбывающими срок наказания по приговору суда. Перечень проблем, с которыми в первую очередь сталкивается человек, освободившийся из мест лишения свободы и пути их преодоления. Возможности центров социальных служб для семьи, детей и молодежи; формы сотрудничества с социальными учреждениями по социализации и адаптации вернувшихся из мест лишения свободы и условно-осужденными в рамках социального партнерства. Плюсы и минусы законодательной базы в вопросах социализации возвращающихся из мест лишения свободы и условно-осужденных подростков, молодежи и женщин. Участников круглого стола приветствовал принявший в его работе Решетов С. Луганске центра социальных служб для семьи, детей и молодежи, заслуженный работник социальной сферы Украины. Особенно если они отбывают срок в первый раз. Не первый год нами ведется деятельность по привлечению к профилактической работе общественности и внедрению новых форм воздействия на оступившегося молодого человека. Казалось бы, надо испытывать удовлетворение. Но оно не приходит.

Как помочь наркоману адаптироваться после тюрьмы

Жизнь после тюрьмы: заключенным в Кыргызстане помогают снова найти себя

Нина родилась и выросла в Петербурге. Ей 35, а кажется, что далеко за Сейчас ему 10 лет, он играет на детской площадке с другими детьми, бегает, веселится, немного хулиганит, бросая камни в железную дверь киоска с журналами, дарит маме цветы, которые нарвал рядом с площадкой. Первые годы его жизни прошли в колонии, но об этом Саша не помнит, а мама ему не рассказывает. Мне о том времени она пытается говорить так тихо, чтобы даже посторонний человек не услышал.

Новое в законах, правилах и нормах с октября: юридический обзор.

Тюрьма не исправляет. Единственное, что она может — напугать человека до такой степени, что он больше не захочет туда вернуться. Я еще не видела заключенного, который был бы благодарен за опыт, полученный в колонии.

Из тюрьмы на волю и обратно: как работает система ресоциализации в России

Как помочь наркоману адаптироваться после тюрьмы

Мне было лучше на улице, с друзьями в подвале. В 13 лет попробовал алкоголь. Мне сделали пару уколов, выписали обезболивающее и успокоительное. Прикол в том, что даже не кайфовал от этого, мне просто становилось легче.

У Федеральной системы исполнения наказаний удручающая статистика по рецидивам. В г. За первым героем далеко идти не пришлось. Среди моих знакомых нашёлся человек с двумя сроками в анамнезе — Николай Б. Больше половины людей, с которыми он сидел, были неграмотными, то есть банально не умели писать. Писать ему нравилось всегда.


Получите бесплатную консультацию прямо сейчас:
8 (800) 500-27-29 Доб. 389
(звонок бесплатный)


Жизнь после тюрьмы: трудности адаптации в обществе

Organizational issues of rehabilitation of the persons suffering from drug addiction and alcoholism: experience of activity of specialized courts on drugs in the USA and proposals on introduction thereof in the Russian Federation. Зиновьев В. Пенкин С. В статье рассматриваются вопросы деятельности в США так называемых наркосудов, в том числе: причины и условия создания таких специализированных судов по преступлениям, совершаемым наркозависимыми, система наркосудов и процедура их деятельности, используемые программы реабилитации наркобольных, финансирование таких программ и деятельность реабилитационных центров, медико-аналитическое обеспечение деятельности наркосудов. На основе изучения деятельности наркосудов делаются предложения по использованию наработанной в США практики. Ключевые слова: наркоманы, больные наркоманией, наркозависимые, наркосуды, реабилитация наркозависимых, реабилитационные центры для наркозависимых.

Она оставляет след в жизни — рубец, как после операции. . мама считает, что я наркоман, наркотики продаю», — рассказывает Татьяна. . недели он находился на карантине, где адаптировался к новой жизни. . общение, поездки и тренировки критического мышления могут вам помочь.

В Кыргызстане заработала новая служба, где помогают бывшим заключенным адаптироваться к жизни на воле, найти работу и призвание. Как и большинство бывших заключенных, Рыспек не хочет показывать лицо. Он просит изменить имя и даже голос и говорит, что устроиться на работу таким как он в Кыргызстане практически невозможно.

У меня несколько близких людей в жизни — мама, тетя и дочка. С дочкой у нас немного натянутые отношения. Всегда справлялась, всегда выживала.

В году первый заместитель директора ФСИН Анатолий Рудый заявил, что 85 процентов осужденных — это люди, которые были судимы два и более раз. Число рецидивов зависит от того, как работает исправительная система и как бывшие заключенные интегрируются в общество. После длительных сроков люди забывают, как правильно жить в социуме, а из-за судимости им сложно найти работу и жилье.

Олег Зыков о том, что делать с людьми из группы риска: "Группа риска — это все, кто рискует разрушить себя с помощью разрушительного поведения.

Не все после ухода из реалити-шоу смогли быстро адаптироваться к нормальной реальной жизни. Когда Сичкар вылетел из шоу, он вернулся в Минск. Дома с другом нашел уголовнонаказуемый вариант заработка: занялся перепродажей угнанных машин на черном рынке. Подельников поймали и посадили. Сергей Сичкар получил три года колонии, но отсидел год, а потом за примерное поведение был освобожден досрочно.

Как помочь наркоману адаптироваться после тюрьмы

Каждый год из-за наркотиков в стране гибнет почти 70 тысяч человек. По оценке ФСКН, на медицинском учете состоит около тысяч страдающих наркоманией, однако реальное число, употребляющих наркотические вещества, по разным данным, может достигать семи миллионов. При этом в стране всего четыре государственных реабилитационных центра в общей сложности на мест. Об этом говорили на недавнем заседании Госсовета, где Владимир Путин отметил необходимость государственного контроля за реабилитацией наркозависимых. Впрочем, президент не призывал копировать советскую систему принудительного лечения. После лечения к употреблению возвращаются порядка 40 процентов пациентов нашей клиники.

Данная книга не является официальной литературой сообщества Анонимных Наркоманов. Имя АН упоминается в книге как часть личного опыта авторов историй. Мнения, выраженные авторами историй являются их личными мнениями, а не мнением сообщества АН в целом. Если у Вас проблемы с наркотиками, то возможно АН сможет Вам помочь.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Жизнь после освобождения. Советы бывших заключенных
Комментариев: 4
  1. Ярополк

    Товарищи, это же кладезь прямо! шедевръ!

  2. rechpoven

    Согласен, замечательная штука

  3. Роза

    Развейте тему дальше. Интересно узнать подробности!!!

  4. Владислава

    Побольше б таких штук

Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  2018 © https://td-eskada.ru